Тревоги славянина

Рубрика: "КРИТИКА НЕОБОЛЬШЕВИЗМА И НАЦИОНАЛЬНОГО НИГИЛИЗМА ЛИБЕРАЛЬНЫХ ДЕМОКРАТОВ", автор: Александр Ципко, 17-01-2010

Боюсь, что белорусы не простят Кремлю обиду

Я никогда не соотносил свои политические пристрастия, свои убеждения со своим славянским происхождением. Российской государственничество, которое я исповедую, – дело наднациональное, хотя российское государство было прежде всего великорусским. Но оно могло быть государством только до тех пор, пока его русскость, и в узком, и в широком смысле этого слова (государство православных славян), не выпячивалась. Славянское сознание у подавляющего большинства из нас как бы уходило в тень российского, государственнического самосознания. Когда-то, когда существовал СССР, который даже мое поколение рождения начала сороковых воспринимало просто как Россию, было приятно осознавать, что в тебе течет кровь многих народов нашей большой страны, что ткань твоих предков настолько широка, что расстилается по всему этому большому пространству, что могилы твоих предков находятся и в украинском селе Ольшанка под Проскуровым, и в Опочке под Великими Луками, и в Лиде под Гродно, и на родном Втором православном кладбище Одессы. Я до сих пор жалею, что уже не смогу узнать откуда родом мать моей матери, полячка, которая умерла еще в 1918 году в Одессе от тифа, и откуда родом мой прадед, латыш, единственный лютеранин, балт, ворвавшийся в мой славянский род.

Поэтому, когда мать присваивала нам национальности, она была свободна в выборе. Она меня нарекла украинцем, потому что по характеру, как говорили наши соседи, я очень походил на ее отца Еремея Андреевича. А две мои родные сестры числятся по русской национальности и, самое смешное, живя на Украине, являются очень промосковскими особами. Наверное, потому, что их, в отличие от меня, воспитывала русская бабушка, Шаповалова Анна Прокофьевна.

Зачем я о личном? Только для того, чтобы показать, что после распада СССР и, самое главное, после распада нашей единой славянской Родины, после того, как могилы предков оказались уже в разных государствах, на Украине, в Российской Федерации и в Белоруссии, многие из нас, детей Российской империи, оказываются лицом к лицу с трудным вопросом: «Кто мы, где наша Родина, где самые святые для нас места?»

Когда-то после распада СССР казалось, что для таких, как я, для детей империи, проще всего связывать и свою судьбу, и свою душу, и свои чувства с Российской Федерацией, ибо она осколок, остаток общей Родины предков, ибо она сохраняет язык, культуру, государство, которое объединило их судьбы. Это тем более легко было сделать, если у тебя в роду были офицеры и служивые люди Российской империи. Что остается в этой ситуации? Только продолжать служить России.

Но сейчас, после всего того, что я как гражданин и старой, и новой России пережил в дни массированной, шквальной, бешеной атаки всех каналов телевидения, включая государственные, на идею сближения России и Белоруссии, когда я увидел, что в этом новом русском государстве нет ни одной силы, ни одного политика, способного встать на защиту наших национальных интересов, нашего достоинства, я оказался перед совершенно новой проблемой.

Если в государстве, которое называется российским, невозможно ничего реально сделать для защиты его интересов, если каждый раз у нас с декабря 1991 года верх за теми, кто стремится лишить меня Родины, то, может быть, пора уже думать о другом – о спасении и защите достоинства православных славян. Взгляд на вещи меняется коренным образом. Если «реформаторы» хотят только той России, которая им удобна и послушна, то, может быть, нам, православным славянам, подумать о том государстве, которое нам удобно. Не пропадать же нам с лица земли только для того, чтобы Чубайс, Явлинский и другие чувствовали себя комфортно на территории бывшей России.

Александр Григорьевич Лукашенко, конечно, не может остановить распад России. Еще меньше может сделать для спасения России окончательно потерявший ориентиры Борис Николаевич. Но все же их реинтеграционная инициатива дала свои результаты. Она дала возможность осознать и многим россиянам, и многим белорусам, с какого рода «демократами» и с какого рода «реформаторами» мы имеем дело в Российской Федерации.

И очень хорошо, что все наши «демократы» объединились в одном порыве ярости против идеи реинтеграции России и Белоруссии. Они, ослепленные ненавистью к Лукашенко, ослепленные страхом потерять власть, проговорились, сказали вслух то, о чем обычно «интеллигентные» люди не говорят.

Они сказали вслух, написали черным по белому, что сами по себе национальные, культурные, геополитические интересы славян, в данном случае великороссов и белорусов, их не интересуют.

Помните, уже по следам умолкающей войны, 3 апреля, Андрей Разбаш в передаче «Час пик» спрашивает Григория Явлинского: «Многие поддерживали первоначальный проект Договора с Белоруссией, ссылаясь на необходимость единения белорусов и русских как братских народов. Как вы к этому относитесь?» Ответ Григория Алексеевича: «Это – империалистические штучки».

Вот такая логика. Объединение разделенных немцев – похвально. И с этим нельзя не согласиться. Воссоединение евреев в Израиле спустя две тысячи лет – гуманный акт. Я сам так считаю. А объединение России с Белоруссией спустя всего пять лет после насильственного разъединения – империализм? Следовательно, эти политики – они называют себя «демократами» – полагают, что мы, православные славяне, не имеем права на то, что разрешено всем другим народам.

Еще более откровенно и прямолинейно, на редкость откровенно, выразил это «демократическое» и «реформаторское» отношение к идее воссоединения великороссов и белорусов, вообще к идее славянского единства в своей статье «Не договор, а приговор» («МН» № 13) Всеволод Вильчек. Он пишет: «Единение братских советских… простите, опечатка, я хотел сказать славянских народов»; «как сценарий не утопичен, но гибелен для России демократической».

Я лично воспринимаю этот тезис как проявление расовой дискриминации меня как славянина, как представителя всех трех православных славянских нароов Восточной Европы. Этот тезис носит расистский характер, ибо он исходит из того, что мы, славяне, не способны сделать Россию демократической, что любое объединение славян в рамках бывшей царской империи ведет к тоталитаризму.

Не буду приводить все примеры откровенной расовой дискриминации славян и идеи славянского единства, которые выплеснулись на страницы «демократических» изданий в эти дни. Их множество.

Чего стоит только подшапочный заголовок в «МН» (№ 13) «Договор между Россией и Белоруссией необъясним с точки зрения здравого смысла». Здесь же подпись к фото, где сидят Ельцин и Лукашенко – «странные славяне».

Все эти дни наше телевидение и «демократические» издания больше всего унижали и оскорбляли белорусский народ, буквально втаптывая в грязь и президента Белоруссии, унижая его за то, что он до сих пор остается сторонником реинтеграции.

Этот поход против белорусов в свое время начал полузабытый нынче журналист Михаил Леонтьев своим: «В сумасшедшем доме главврача не избирают». А теперь действительно всенародно избранного президента дружественной страны открыто и в прессе, и по телевидению называли «фашистом». Тем самым в профашистских настроениях и симпатиях обвинили белорусов, которые потеряли четверть населения в борьбе с гитлеровской Германией, проявили чудеса мужества, защищая свое достоинство и независимость.

Расизм на то и расизм, что он иррационален, питается страхами и неврозами подкорки. И в этом отношении наша «демократическая» славянофобия ничем не отличается от антисемитизма, от всех других видов ксенофобии.

Но все же, на мой взгляд, тайфун славянофобии, который промчался по нашим средствам массовой информации накануне 2 апреля, выходит за все пределы рациональности.

Речь не о частностях, не о передержках, к примеру, о попытках приравнять Белоруссию по значимости в жизни российского государства к Челябинской или Свердловской области. Такого рода аргументов «наперсточного» происхождения в полемике с договором было высказано тьма. Потом, когда страсти улягутся, их можно собрать вместе, инвентаризировать и издать в виде сборника курьезов и глупостей.

Во всей этой борьбе с договором был абсурд такого уровня, который превосходит все известные абсурды, которые обрушивала на наши головы советская пропаганда.

Наиболее абсурдным мне представляется тезис о том, что все разговоры о геополитической значимости союза с Белоруссией – это вздор. Словесное оформление этой идеи было разное. Отто Лацис в «Известиях» говорил о «миражах геополитики», о том, что легче, «рациональнее» отдавать, чем приобретать. Григорий Явлинский говорил со снисходительным пренебрежением обо всем этом как о «геополитических играх».

С этой точки зрения России лучше быть вне союза с Белоруссией, ибо в этом случае она потеряет доступ к Калининградскому анклаву и в конце концов передаст его немцам. С этой точки зрения России выгоднее отступить с запада на восток еще на семьсот километров, ибо она теряет последние ворота в Европу. С этой точки зрения  России выгоднее изоляция от Белоруссии, ибо Москва в этом случае будет вынуждена перенести и границы, и всю систему военно-стратегического сдерживания с линии Бреста на линию Смоленска и таким образом потратить дополнительно из своего нищего бюджета десяток миллиардов долларов. С этой точки зрения России лучше дистанцироваться от Белоруссии, ибо в таком случае она теряет контроль над всей структурой энергопотоков на Запад и рентабельность экспорта ее газа, нефти станет зависеть от настроений политической элиты Белоруссии. С этой точки зрения России лучше оттолкнуть от себя братьев-славян, ибо тогда она будет менее славянской, тогда будут утрачены последние дополнительные демографические ресурсы воспроизводства населения обеих стран.

Серьезный политик скажет: нет, все это невыгодно России. Он скажет: нет, все это невыгодно России. Он скажет, что Россия, отброшенная на семьсот километров на восток да еще конфликтующая с Украиной, вообще обречена. Вы правы, есть достаточно много серьезных прогнозов о том, что нынешняя Российская Федерация без Украины и Белоруссии вообще обречена на самораспад. Но ведь люди, которые говорят, что геополитика – это вздор, «мираж», «игра», так и мыслят. Они считают благом для «демократической» России то, что делает ее меньше, слабее в военно-стратегическом и экономическом отношении. Война с договором была и войной с экономикой России, ибо от разрыва с Белоруссией она теряет куда больше, чем от интеграции. Не забывайте, что до распада СССР Белоруссия была одной из немногих республик-доноров.

Противники договора не просто игнорируют геополитические интересы Российской Федерации, они еще активно поддерживают в Белоруссии те силы, которые враждебно относятся к нашей стране. Все средства массовой информации, и прежде всего НТВ, не просто боролись за гражданские права в Белоруссии. Они активно, кстати, как и средства массовой информации на Западе, поддерживали лидеров народного фронта, то есть тех политиков, в подавляющем большинстве польского происхождения, которые полагают, что от России ничего доброго ждать нельзя, что нужно, и как можно скорее, сближаться с Польшей и Литвой и вместе с ними уходить  под крышу НАТО.

Прочтите статью Станислава Шушкевича в тех же «МН» (№ 14). В ее заголовке «Пережившим оккупацию интеграция не страшна» выражена политическая позиция автора. Это позиция тех политиков в Белоруссии, которые считают, что реинтеграция с Россией равносильна немецкой оккупации. Конечно, кощунство.

Шушкевич вправе отстаивать свою точку зрения, вправе бороться за свои интересы, за «свою» будущую Белоруссию. Я сейчас не об этом. Я только не хочу, чтобы высокими «демократическими» материями прикрывалось откровенное лоббирование антирусских сил в российской политике, в российских СМИ.

Отсюда и вопросы, которые я поставил в начале статьи. Где, в какой стране мы живем? А есть ли Россия как государство? Не обманываем ли мы себя? В какой стране возможно, чтобы средства массовой информации откровенно пропагандировали антигосударственные, пораженческие идеи, призывали бы людей отказаться от всего исторического наследства, от того, во имя чего отдали жизнь десятки поколений россиян?

Самое парадоксальное, что с рассуждениями Лациса о вреде геополитики не согласились бы даже западные украинцы, которые не без основания недолюбливают Сталина. Для Лациса сталинские «территориальные приобретения» – «миражи». А для них – подарок судьбы, возможность воссоединения с восточными украинцами. Если бы не «миражи» геополитики, вообще бы не было нынешней Украины как одного из крупнейших государств Европы. И не случайно Запад усматривает в новом объединении России и Украины тревожащую его геополитическую перспективу.

И здесь зарыта собака. Геополитический фактор не имеет ценности только в одном случае – если вы стоите на позиции самоуничтожения своего национального государства. В этой ситуации, когда вы мыслите по принципе «чем хуже, тем лучше», действительно ни размеры территории, ни возможности выхода вашей страны на мировые рынки, ни национальная безопасность не имеют никакой ценности.

Правда, обычно в этой ситуации люди, стоящие на позиции скорейшего самоуничтожения своего государства, если они честны, доводят свою логику до конца и ставят вопрос ребром. Они говорят: мы не достойны, мы не имеем права быть независимым государством. Или: русское государство как русское не состоялось и не имеет права на существование.

Если, как в нашем примере, Россия как самостоятельное государство должна сгинуть с лица земли (как полагают ее хулители), то тогда не надо лукавить и пора решать вопрос о том, кому сдаться.

Я бы лично с большим уважением отнесся к своему противнику, который бы прямо мне сказал: «Саша, твое русское государство не состоялось и сейчас надо только разумнее распорядиться землями распадающейся России, побыстрее их продать, найти себе более пристойного хозяина». Этот цинизм людей, разуверившихся в возможностях страны, с которой их связала судьба, куда более благороден, чем выворачивание мозгов, тотальная пропаганда запредельного абсурда типа того, что «геополитика – мираж».

Трагедия наша, «странных славян», даже не в том, что мы окончательно проигрываем наше российское государство, а в том, что в этой ситуации ведем себя недостойно. У нас у многих не хватает мужества взглянуть правде в глаза, мы ругаемся, опять рассчитываем на чудо.

Я никак не могу понять, почему Лукашенко 2 апреля пошел на компромисс, потерял лицо и вместо полномасштабного договора подписал ни к чему не обязывающий протокол о намерениях. В конце концов те поправки, которые внесены в проект Устава, вынесенный на обсуждение, если и отличают его от первоначального текста договора, могли бы быть учтены тогда же, 2 апреля. Я думаю, что Лукашенко не имел бы ничего против, если бы, к примеру, уже тогда договорились, что председатель Высшего совета избирается только из президентов стран, входящих в Союз.

Ведь в этой ситуации были важны не столько детали, сколько поддержка центростремительных тенденций. Уже сам факт обретения жителями России и Белоруссии общего гражданства был событием исторической важности. Честно говоря, интеграционный порыв Лукашенко, его стремление спасти Россию трудно объяснимы, если учесть, что почти вся постсоветская политическая элита руководствовалась прямо противоположными мотивами, «сбрасывала» столетия национальной истории во имя «флажка».

Тогда, в дни, предшествующие 2 апреля, совершенно случайно возник и начал неожиданно для всех приобретать политические очертания порыв реинтеграции, тогда проснувшийся инстинкт самосохранения поднял на ноги даже Ельцина.

Тогда речь шла о спасении достоинства белорусов, которые во имя единения, спасения государства российского сами добровольно решили отказаться от многих атрибутов независимости.

Но чуда не произошло. И на этот раз сторонники славянского единства были посрамлены. «Демократическая Россия» выиграла и заставила всех нас действовать по ее правилам.

Шанс был только у Лукашенко. Он мог, имел право на последнее слово. Он мог сделать то, на что никто сейчас не способен в России. Не сделал.

Как будут развиваться события дальше? Все говорит о том, что чуда уже не будет. Произошло самое страшное. Наши «демократы» обидели целый народ. Великороссов много, они надеются на чудо, на то, что они всегда будут «восставать из пепла». Белорусов меньше, они добры, прямодушны, но всему есть предел. Убежден, что, если в Москве будут оставаться у власти их обидчики, они не согласятся снова жертвовать своей независимостью. Во имя чего? Во имя укрепления антиславянской «демократии»?

Да, наглость, обман, насилие над здравым смыслом парализуют волю. Так произошло и на этот раз. Но шок прошел, и белорусы, как надеюсь, и россияне начали думать.

Так уж совершенно случайно получилось, что как раз после неудачи Лукашенко я оказался в Белоруссии, в Лиде, где родилась моя прабабушка-белоруска Цецура Лидия Павловна, здесь же окончила женскую гимназию, здесь, в Ново-Михайловском соборе крестили в 1890 году моего деда.

Меня очень хорошо приняли – «по-советски», «по-славянски» – в мэрии, рассказали все, что могли, о тех местах в городе, которые связаны с моей родней.

Но именно потому, что во мне есть толика белорусской крови, они рассказали мне то, что не знают или не хотят знать политики, сидящие в Москве. Белорусский мир, белорусская душа, если уж говорить серьезно, намного дальше от российской души, чем украинская. Было очень мало общего между полоцкими князьями и московскими. Время существования единого литовско-белорусского княжества, когда происходило добровольное смешение этих народов, на целый век, на четыре поколения превосходит время белорусско-русского единства.

Идея интеграции с Россией сейчас сильна в народе только потому, что работает инерция последних двух веков, потому, что крепко запала идея советского братства, благодаря которой была достигнута победа над фашизмом, потому, что сильны еще позиции русского языка. На этой волне единства победил Лукашенко, на этой волне держалась надежда на чудо российско-белорусской реинтеграции. Кстати, ничего исключительно белорусского в этом нет. На такой же волне интеграции с Россией победил Кучма на Украине в 1994 году.

Но волна белорусских эмоций и предпочтений может пойти в другом направлении. И здесь, как сейчас на Украине, могут делать акцент не на том, что объединяет нас, а на том, что разъединяет.

Как мне говорили в Минске представители интеллектуальной и политической элиты, все, что произошло в Москве 2 апреля, очень болезненно отразилось в белорусской душе. Речь не о вождях народного фронта, их никто не воспринимает как элиту. Речь о той белорусской национальной интеллигенции, которая после 2 апреля осталась на распутье. Она все меньше и меньше верит в родственный характер нынешнего российского государства. Родичи себя так не ведут. Опыт их научил, что спйчас в Москве правят люди, которые не уважают их, славян, белорусов.

Куда же идти? С кем? Я думаю, что уже в ближайшие месяцы нынешние хозяева Кремля убедятся, что никому не позволено унижать достоинство этого небольшого славянского, в массе все еще православного народа.

С историей Москвы история православных славян не кончается.

Жалко, что так все получилось. Главное теперь – сохранить достоинство и ясные мозги.

«Независимая газета», 17 апреля 1997 г.

Comments are closed.