Сохранится ли СССР как целостное государство?

Рубрика: "МОЯ БОРЬБА С ИДЕЕЙ СУВЕРЕНИЗАЦИИ РСФСР", автор: Александр Ципко, 17-01-2010

Доклад для научной конференции «Будущее социалистического сообщества: экономические и политические преобразования в СССР и в странах Восточной Европы» (Иерусалим, 7 – 11 апреля 1991 года)

Судьба СССР прежде всего зависит от того, как будет решена национальная проблема. Не случайно в последние месяцы линия политического водораздела сместилась в эту плоскость. Теперь у нас политические партии разделяются прежде всего по тому, как они относятся к проблеме суверенитета республик, как они себе мыслят будущее Союза. И сам по себе этот факт свидетельствует о том, что перестройка уперлась в исходные, структурные проблемы нашего государства. Характерно, что борьба между коммунистами и антикоммунистами сегодня (особенно это было видно в дни, предшествующие референдуму 17 марта), отодвинулась на задний план. На собраниях патриотических движений монархисты заседают рядом с представителями РКП, партии Полозкова и принимают общие резолюции в защиту целостности государства. Но в то же время между коммунистами, сторонниками целостности государства, и коммунистами – сторонниками его «роспуска», превращения в сообщество суверенных государств, – идет непримиримая борьба.

Сегодня трудно предсказать, чем кончится эта борьба, ибо ни одна из предложенных программ спасения страны не считается в достаточной мере с теми объективными трудностями, которые необходимо преодолеть в процессе поиска согласия. Речь идет не столько о комплексных, серьезных программах, сколько о политических лозунгах.

Нет смысла сколько-нибудь подробно останавливаться на слабостях программы консервативного крыла КПСС, на политической программе наших генералов. В равной мере это относится и к программе политического объединения «Союз». Сохранить СССР в том виде, каком он был до перестройки, уже невозможно. По той простой причине, что уже невозможно воссоздать тот механизм тотального страха, который в прошлом «цементировал» дружбу наших народов и который сдерживал центробежные тенденции в советских республиках, на национальных окраинах государств. Уже в 1982 году власть не могла предпринять серьезных карательных мер против студентов и школьников Таллина, организовавших демонстрацию неповиновения. События в Вильнюсе и в Риге в январе 1991 года показали, что применение насилия только провоцирует массовое национальное сопротивление, с которым армии будет очень трудно справиться. Нет никакой уверенности, что солдаты и младшие командиры, как правило славянского происхождения, будут выполнять приказы Москвы, пославшей их снова покорять Прибалтику. За месяцы, прошедшие после объявления суверенитета республиками Прибалтики, Грузии, Молдавии произошли, по сути, необратимые процессы. Резко возросла интеграция молодежи, интеллигенции в национальную историю, культуру, укрепилось самоощущение принадлежности к традициям и святыням своих предков. Рухнул коммунизм, а вместе с ним и все, связанное с советской, коммунистической историей. По крайней мере очевидно, что с помощью идеологических, советских ценностей и символов соединить эти республики в единый Союз невозможно, в равной мере как и с помощью Советской Армии. По мере того, как будут в союзных республиках уходить из жизни верования, поколение людей, наиболее остро ощущающих связь с единой советской историей, будет расти стремление вернуться к национальным истокам. В сущности, для того, чтобы вернуться в СССР 1985 года, надо снова повторить советскую историю, повторить все те ее ужасы, которые воспитали повиновение и покорность людей. Но это уже невозможно.

Но сам по себе факт утопичности, иллюзорности надежд наших реакционеров сохранить прежнее унитарное государство не означает, что планы их противников, наших демократов, более достоверны, что возможно осуществить мечты Ельцина о превращении нынешнего унитарного государства в конфедерацию независимых, суверенных государств, где центральная власть не будет играть существенной роли. В этом плане не меньше слабых мест, чем в планах наших генералов сохранить Союз в неизменном виде.

Прежде всего, вызывает серьезные сомнения сама идея Ельцина выделить РСФСР из Союза наряду с другими четырнадцатью республиками.

Невозможно, оставаясь в рамках здравого смысла, доказать, что РСФСР так же связан с Центром, с Москвой, как и Молдавия. Никаких правовых, а тем более исторических оснований для выделения РСФСР в качестве самостоятельного образования не было. РСФСР – это не Московия, земля, где жили и строили свое государство русские. В РСФСР осталось очень много от старой российской империи. Но в то же время РСФСР не совладает по своим территориям и с дореволюционной империей. Невозможно объяснить, почему РСФСР должна включать в себя одни завоевания России, к примеру, Северный Кавказ, но, в то же время, не включать Побережье Черного моря, отвоеванное у турок и заселенное преимущественно выходцами из России. Границы РСФСР искусственные. Они имеют смысл только как административные границы. В принципе никакой надобности в создании Совета Министров РСФСР не было и нет. Правительство СССР могло бы без всякого дублирования управлять традиционными, центральными российскими территориями, как в свое время кабинет министров царя. И это естественно. Ибо опорой центральной власти, сердцевиной государства, его естественной исторической основой как раз и являются исконные территории России. Сама эта государственная власть теряет всякий смысл, если она теряет непосредственный контроль над территориями, которые сейчас выделены в РСФСР. Обратите внимание. Наша реальная власть, КПСС для того, чтобы эффективно управлять страной, вынуждена была отказаться и от идеи республиканской российской коммунистической партии, и от идеи российского КГБ, и от идеи российской АН.

Так как легитимность РСФСР всегда была идеологической, искусственной, то ее правительство могло существовать только при двух условиях: оно было обязано беспрекословно выполнять то, что велит настоящая, российская, центральная власть, не претендовать на историческую, естественную легитимность.

Что происходит сегодня? Театральная декларация хочет превратиться в действительность, в реальную политическую силу. Полугосударство с искусственной идеологической легитимностью («одна из равных советских республик») стремится стать настоящим независимым государством, стать на место российского государства, сохранившегося под видом СССР и несущего в себе в скрытом виде историческую легитимность. Происходит превращение искусственных границ в настоящие.

Каковы возможные результаты этой политики? Прежде всего, зарождение нового российского двоевластия, столкновение идеологической легитимности с исторической, а в результате – мощный подрыв смысла центральной власти, ее опоры. А, по сути, – уничтожение государства, имеющего тысячелетнюю историю. Если идея суверенитета РСФСР будет доведена до конца, если будет реализована программа образования «российской гвардии», «российских денег» и т.д., а, тем более, идея российского суверенного президента, то неизбежно физическое, то есть военное столкновение двух российских властей, обосновавшихся в Москве. Мы возвращаемся к двоевластию 1917 года – Временное правительство и Петроградский Совет народных и солдатских депутатов.

Трагедия состоит не в том, что полугосударство, чистое идеологическое образование, стремится стать настоящим государством, присвоить себе старую историческую легитимность. В конце концов, в том, что правительство РСФСР начало выступать от имени исторической России, виновна, прежде всего, центральная власть. Она до сих пор лукавит, боится сделать скрытое явным, обнародовать свою подлинную историческую легитимность и тем самым позволяет Ельцину выступать от имени России. Трагедия состоит в том, что сам способ обоснования самостоятельности и независимости РСФСР, то есть идея самоопределения советских социалистических республик, взрывает ее изнутри. Нынешняя Конституция СССР, лежащая в ее основе ленинская концепция решения национального вопроса, по сути, уравнивает в правах нынешнюю РСФСР с ее составными элементами. Если РСФСР только одна из республик, один из субъектов федерации, то она ничем не отличается от Татарстана, Башкирии, Дагестана. В результате, чем больше стремление РСФСР обособиться от Центра, тем одновременно больше стремление властей автономных образований обособиться от власти Ельцина. И они по-своему правы. Если Молдавия становится субъектом федерации, независимым суверенным государством, то, чем хуже Молдавии, Бурятии, Татарстану, почему им не использовать свой исторический шанс. Отношения «Россия – автономии» построены по точно такому же принципу, что и «Союз – РСФСР». Выборы Президента РСФСР вызовут эффект «домино», после падения власти Президента СССР, начнут падать все другие президентские власти.

Правда, некоторые идеологи демократического движения говорят, что не надо придавать серьезного значения всем этим призывам Ельцина к суверенитету и к полной государственной самостоятельности, что все это делается для того, чтобы привлечь руководство национальных республик на свою сторону, чтобы они тем самым подписали новый союзный договор, но только не с Горбачевым, а с Ельциным. Мол, Ельцин клонит не столько к распаду, сколько к новому собиранию земель этого государства. Авторы этой концепции, трудно судить, в какой мере она разделяется самим Ельциным, считают, что в один подходящий момент Президент РСФСР сменит свою легитимность и выступит как правопреемник Российской империи, выступит, как глава подлинного российского государства.

В конце концов, можно было бы согласиться и с таким планом спасения страны, если бы он действительно имел под собой какие-либо основания. Но все дело в том, что во всех эти размышлениях о Ельцине, как новом спасителе России, не принимается во внимание такое существенное обстоятельство, как власть Горбачева, как власть центрального правительства, являющегося, по сути, преемником Временного правительства, старой докоммунистической России. Согласится ли армия, КГБ, мощный военно-промышленный комплекс с тем, чтобы Ельцин сместил Горбачева и взял бы в свои руки власть в стране? Может ли Ельцин парламентским путем сместить Горбачева? Ведь он является носителем власти губернского, республиканского уровня. Хорошо ивестно, что нынешний консервативный парламент СССР, всей страны, является противником «Демократической России» и вряд ли даст в обиду Горбачева.

Далее во всех этих планах нового собирания земель страны вокруг нынешнего правительства РСФСР не учитывается, что поведение новых демократических правителей Грузии, Молдовы, Прибалтийских республик является производной от состояния и силы центральной власти. До тех пор, пока сохраняется единое целостное государство, сохраняется старая центральная власть в Москве, конечно же лидеры мятежных республик тяготеют к Ельцину, который им обещает больше прав, больше свобод. Сидя в рамках нынешнего унитарного государства, они, конечно же, мечтают о будущей конфедерации независимых суверенных республик. Но как поведут себя руководители национальных республик, когда Ельцин добьется своей цели, взорвет мощь центральной власти, превратит ее в простой координационный центр? Где гарантии, что, к примеру, Узбекистан или Азербайджан, приобретя подлинную независимость, вступят в конфедерацию с РСФСР?

Ельцин и его команда такие вопросы себе не ставят, они вообще не прогнозируют ни политические, ни международные последствия своей тактики борьбы с сильным центром. Но при здравом уме очевидно, что нынешние республики, если бы им на самом деле удалось стать независимыми государствами, сразу же побежали в разные стороны, Эстония скорее вступит в конфедеративные отношения с Финляндией, чем с РСФСР, а Азербайджан – с Турцией и т.д. И они, исходя из своих позиций, были бы правы, ибо нет никаких гарантий, что демократическое правительство Ельцина в РСФСР не сменится авторитарным правительством Полозкова.

Но все эти рассуждения построены на песке по той простой причине, что большинство нынешних советских республик при всем желании нельзя будет превратить в устойчивые государственные образования. Ельцин и его команда, к сожалению, не принимают во внимание, что за понятием «советская социалистическая республика», которым они оперируют, стоят совершенно различные социальные реальности. В одном случае – это молодые европейские государства, явившиеся объектом сталинских аннексий, в других – территории древних государств, к примеру, Грузии или Армении, добровольно или насильно оказавшиеся в составе России, в-третьих – новые национальные образования Средней Азии, своеобразные полугосударства, возникшие в результате советской истории, в-четвертых, территории бывших государств с населением этнически родственным русским.

Степень интегрированности этих различных территорий в российскую историю и российское государство различны. Соответственно, различна и мера их естественного тяготения к обособлению, распаду. Белоруссия никак не стремится к выходу из единого государства. Это она показала на референдуме. Аналогично складывается ситуация и в советских республиках Средней Азии, которые, благодаря советской истории, приобрели своеобразную полугосударственность. Многие республики, к примеру, Казахстан, не могут выделиться из СССР по той простой причине, что их границы произвольны, не достоверны ни с этнической, ни с исторической точки зрения.

Некоторые многонациональные республики, к примеру, Грузия, как только она начнет на деле становиться независимым государством, взорвется от внутренних конфликтов. Хорошо известно, что абхазы ни при каких условиях не согласятся остаться в независимом грузинском государстве. Еще меньше шансов превратиться в независимое государство по этим же причинам у Молдовы.

Самое парадоксальное, что в условиях распада страны даже нынешняя РСФСР не устоит и взорвется изнутри. Избранный нашими демократами способ обоснования самостоятельности РСФСР по отношению к СССР, то на этом же основании все 12 автономных республик РСФСР имеют право покинуть планируемое демократами новое российское государство. Чем больше стремление РСФСР обособиться от Центра, тем одновременно больше стремление автономий, входящих в РСФСР, обособиться от Ельцина. И они правы. Если Молдавия становится субъектом федерации, независимым суверенным государством, то чем хуже ее Бурятия, Татарстан, почему бы им не использовать свой шанс. Нетрудно предвидеть, что выборы Президента РСФСР вызовут эффект «домино».

План спасения государства, который выдвинула команда Ельцина, увеличен по той простой причине, что наши демократы во многом сохраняют слабости традиционного большевистского, коммунистического мышления. Они мыслят в том еще сослагательном наклонении, не утруждая себя мыслью о возможном и реально достижимом.

Когда слушаешь демократа, призывающего менять границы в стране, ссылаясь на то, что в этом нет ничего страшного, что в Европе сегодня только тем и занимаются, то понимаешь, как мало у нас надежд живыми выйти из той ямы, в которой все мы оказались. Радикальные демократы, как и их противники – коммунисты – являются сторонниками простых универсальных решений, силовых методов, быстрой политической победы, борьбы с унитарной природой нашего государства такими же унитарными, примитивными методами. Есть что-то болезненное, мазохистское как в желании реакционеров принудить живые народы с помощью танков служить «ленинской правде», так и в стремлении радикальной демократии быть свидетелями распада, разрушения до основания «имперской советской России». Первые делают ставку исключительно на силу принуждения, вторые – на ненависть к Кремлю, к центральной власти.

По сути демократы, как и их антиподы фундаменталисты КПСС, не выходят за рамки все той же коммунистической легитимности нынешнего государства, пытаются решить неразрешимую задачу, найти способ спасения от коммунизма в коммунистической сталинско-брежневской конституции. По сути, мышление наших демократов не выходит за рамки ленинской, во многом утопической концепции разрешения национального вопроса.

Все это говорит о том, что реальным, осуществимым может быть только тот план спасения страны, который исходит не из коммунистической легитимности нынешнего государства, а из исторической, рассматривает его национальные проблемы в контексте его реальной истории, с учетом специфики истории взаимоотношений той или иной приобретенной территории с исконной Россией. Исходную конструкцию такого плана предложил Солженицын в своей работе «Как нам обустроить Россию».

Нет, не обязательно русский интеллигент, любящий Россию, ставящий ее превыше всего, должен защищать ее имперское прошлое, быть противником свободы. Напротив, с точки зрения Солженицына, именно патриот обязан бороться с имперским мышлением и имперским наследием, помогать тем народам России, которые стремятся приобрести свободу, собственную государственность. Надо быть мужественным человеком, чтобы, находясь внутри русской партии, будучи ее авторитетом, сказать нет лозунгу «единая и неделимая» и призвать всех патриотов к честному и серьезному размышлению о судьбах российского государства. Солженицын, как самый последовательный демократ, выступил задолго до январских событий в Вильнюсе против возможного применения насилия к тем, кто хочет уйти. «Сегодня, – писал Солженицын, – видится так, что мирней и открытей для будущего: кому надо бы разойтись на отдельную жизнь, так и разойтись… Уже во многих окраинных республиках центробежные силы так разогнаны, что не остановить их без насилия и крови – да и не надо удерживать такой ценой!». «И так я вижу, – заявляет решительно Солженицын, -  надо безотложно, громко, четко объявить: три прибалтийских республики, три закавказских республики, четыре среднеазиатских, да и Молдавия, если ее к Румынии больше тянет, эти одиннадцать – да! – непременно и бесповоротно будут отделены».

Можно упрекнуть Солженицына в том, что он слишком категоричен в своем «да», тем самым противоречит сам себе, своей мысли о том, что надо идти только на тот раскол, «который уже действительно неизбежен». Как было сказано, до сих пор ни одна из среднеазиатских республик не заявила о своем стремлении выйти из СССР. В этих условиях, наверное, нельзя проявлять насилие над волею других народов, выгонять из общего дома, какой бы он ни был, тех, кто в нем все-таки прижился. Наверное, надо считаться с тем, что в некоторых случаях искусственная, навязанная история становится настоящей историей, которую нельзя так просто отбросить.

Прибалты, прожившие все эти сорок пять лет внутри себя, внутри своих тревог о спасении своих наций, своих надежд о возрождении своего государства, так и не вошли в соприкосновение с советской историей. Их судьба очень напоминает судьбу немцев ГДР, живших телом в истории первого социалистического государства на немецкой земле, а душой – благодаря телевидению – за берлинской стеной. Поэтому прибалты при первой же возможности начали воплощать в жизнь то, что у них всегда было на душе, начали бежать из этого государства, которое принесло им столько страданий.

Но для многих народов Средней Азии советская история была первой их полугосударственной историей, она дала им ощущение идентитета со своими республиками, а через свои полугосударства к большому советскому государству. К сожалению, эту особенность развития среднеазиатских народов в советский период не учитывает Александр Солженицын.

Но Солженицын прав в принципе. Для того, чтобы спасти страну, надо сочетать два процесса. С одной стороны, укреплять силу и моральный авторитет центральной государственной власти путем ее демократизации, деидеологизации правоохранительных органов, освобождения от коммунистического наследства. Начало спасения страны в возвращении в историю, к нормальной, естественной легитимности государства. Сначала надо вернуться в историю, туда, где прервалась связь времен. Затем, став на почву достоверных исторических фактов, принимая во внимание реальные взаимоотношения между исходным российским населением государства и другими народами нашей страны, необходимо в каждом конкретном случае искать столь же конкретное специфическое разрешение национального конфликта.

Унитарное государство нельзя сделать свободным, прибегая к унитарным методам. Руководствуясь чувством справедливости и государственной мудрости, необходимо начинать национальные вопросы с переговоров с республиками Прибалтики. Здесь воля к отделению налицо, и противостоять ей бессмысленно. Речь может идти только о поиске разумного компромисса, который бы принимал во внимание интересы русскоязычного населения и интересы глобальной безопасности нового Союза. Так поэтапно, шаг за шагом необходимо устранять национальные конфликты. Только таким путем, как мне думается, можно превратить СССР в новое жизнеспособное государство, которое будет постепенно приобретать целесообразную и исторически справедливую конфигурацию. Необходимо считаться с тем, что как только СССР сумеет сделать рывок к приватизации, к многосубъектной экономике, основанной на частной собственности, острота национальных конфликтов спадет. В республиках, где решающее слово будет принадлежать собственникам, деловым людям, возникнет более ответственное и прагматичное отношение к Центру, к Союзу в целом. Сегодня многие народы бегут не столько от абсурдов тоталитарной коммунистической экономики, которая все, включая труд, ресурсы, превращает в прах. Люди прежде всего хотят жить в нормальном, здоровом обществе, сохранять себе гарантии на будущее. Вот исходная причина центробежных тенденций в СССР. Будущее этого государства будет зависеть от его способности нейтрализовать этот детонатор, реставрировать исходные структуры гражданского общества, вернуться назад в историю.

Comments are closed.