Люстрация или капитуляция?

Рубрика: "КРИТИКА НЕОБОЛЬШЕВИЗМА И НАЦИОНАЛЬНОГО НИГИЛИЗМА ЛИБЕРАЛЬНЫХ ДЕМОКРАТОВ", автор: Александр Ципко, 17-01-2010

Я не думаю, что законопроект «О запрете на профессии для проводников тоталитарного режима», принятый на III съезде «Демократической России» вызовет какой-либо отклик в обществе. Честно говоря, если бы не повышенное внимание работников редакции к последним инициативам Галины Старовойтовой, то об этом документе никто бы не узнал. Еще меньше оснований ожидать, что если бы нашей российской «люстрации» был дан зеленый свет, то она могла бы привести к новой кампании поиска виноватых и углубить раскол в обществе.

Вряд ли бы сейчас кому-то удастся поднять массы на «новую всероссийскую чистку». И не потому, что массы еще не доросли до подлинного демократизма, как считает Галина Старовойтова, или потому, что наш парламент не является подлинно демократическим, а, напротив, потому, что они, массы, наконец-то прозрели.

Они устали от беззастенчивой эксплуатации их слабости, их повышенной отзывчивости на призывы к борьбе. Они стали осмотрительнее, мудрее. Совсем не случайно все идеологические кампании 1992 года по укреплению образа врага демократии не только не принесли ожидаемого успеха, а значительно подорвали авторитет команды Ельцина.

Очень быстро иссяк разжигаемый правительственной прессой интерес к авуарам КПСС. Суд над КПСС был воспринят в обществе как откровенный фарс, как суд аппаратчиков над аппаратчиками, как дело изначально неправедное. Вместо того, чтобы судить тех, кто начал расстреливать и сажать в тюрьмы, новое, называющее себя демократическим правительство устроило суд над теми, кто перестал стрелять и начал выпускать из тюрем. Вместо того, чтобы судить тех, кто забрал у народа их церкви, их культуру, пытались судить тех, кто вернул им их святыни, вернул им историческую память.

Впрочем, то, что народ устал откликаться на примитивный лозунг «бей  врага», не столько беда, сколько счастье «Демократической России». Ибо, если смотреть на вещи серьезно, сейчас начать кампанию поиска виновных среди «демократов» куда проще, чем начать кампанию борьбы с партийными кадрами, тем более, что желающих начать эту кампанию очень много. Еще осенью 1991 года, находясь на пике своей популярности, Ельцин, наверное, смог бы провести своим указом в жизнь предлагаемый сейчас «Демократической Россией» закон о запретах на профессию. Дай тогда Глебу Якунину власть, он бы организовал «демократические» тройки по всей России. Но, к счастью, тогда у Ельцина и у Попова хватило мудрости и мужества не допустить ни чистки, ни избиения старых кадров. К счастью, трагедия 1917 года не повторилась. Мы сохранили свой интеллектуальный потенциал.

Но сейчас какая к черту люстрация? Элементарный инстинкт самосохранения подсказывает, что дальше накалять страсти опасно, что очередное избиение никого уже не сделает счастливым. Неужели не видно, что за год нынешняя бестолковая и беспомощная власть потеряла какое-либо право судить старую власть. Шок без терапии обернулся реабилитацией старой власти, старого управленческого аппарата. Теперь старый аппаратчик, крутая морда, стал ближе и роднее, чем демократ-победитель. Подобная переоценка ценностей, кстати, произошла не только в России. Даже в антисоветской Литве измученное население решило вернуть на место Бразаускаса. Кстати, Ельцин сохраняет еще авторитет не потому, что он с демократами, а потому, что он старый конь, который, как принято говорить, борозды не портит.

Впрочем, строго говоря, у людей сейчас нет выбора. Новая власть является властью только по названию, старая же власть при всей своей греховности была властью. Она, как выяснилось, умела и квартиры строить, и бандитов в узде держать, и улицы в чистоте содержать. Новая пока что только распределяет и продает построенное старой.

В сложившейся ситуации, когда в глубинке, в коренной России, а тем более в национальных республиках, автономиях люди спасаются за счет старых кадров, их хозяйственного опыта, идея люстрации только вызовет недовольство Москвой, отчуждение от демократической власти.

Не надо бояться раскола между народом и «бывшими». Сейчас он отступил на второй план. Куда более опасен раскол между движением, называющим себя «демократическим», его лидерами и населением России. К сожалению, сплошь и рядом разочарование «Демократической Россией» приводит к разочарованию в демократии. Не без помощи этого движения происходит опасное обесценивание основных завоеваний перестройки, свободы слова, собраний, прессы, идеи всенародных выборов.

Демократия, призывающая к чистке, к делению людей на «чистых» и «темных», к преследованию людей только за то, что они жили по законам общества, в котором родились, воспитывались и выросли, не является демократией. Демократия, боящаяся серьезного разговора о грехе и покаянии, об общей ответственности нации за режим, с которым она мирилась столько лет, не является демократией. Мне трудно понять, почему «Демократическая Россия» не чувствует, не видит логическую и нравственную уязвимость своих аргументов, своей позиции. Неужели так трудно увидеть разницу между поражением Гитлера и победой перестройки Горбачева, политики гласности. Как можно уподобить население постфашистской Германии населению посткоммунистической России, как это делает Галина Старовойтова. У нас народ сам, правда, с опозданием, сумел осознать противоестественность коммунизма и построенного на его основе общества, сумел сам в лице своих наиболее честных руководителей разрушить систему страха, восстановить власть нормальных, человеческих завоевателей. Там пришлось принуждать силой оружия людей к другой жизни. Кстати, миллионы наших сограждан погибли во имя того, чтобы у американцев появилась возможность ускорить процесс очищения немецкого народа от «темных» сторон его истории.

Не поражение в холодной войне, как принято у нас считать, а, прежде всего, чувство стыда за свою жизнь, пробудившаяся совесть, невозможность жить во лжи привели к поражению коммунизма в России. В Германии же действительно, прежде всего, поражение в войне способствовало краху нацизма. Поэтому я никак не могу согласиться с тем, что мы сегодня должны относиться к бывшим партийным работникам как американцы относились в 1945 году к бывшим ответственным работникам Рейха. Я не говорю о милосердии, о справедливости, об ответственности всех нас за то, что в нашем государстве нельзя было жить без партийной работы и партийных работников. В позиции «Демократической России» нет элементарного чувства меры. Хотя, наверное, можно вспомнить и о справедливости. В соответствии с инициативой Галины Старовойтовой первой жертвой «Закона о запретах на профессии» должен стать Горбачев, то есть человек, по собственной воле сам освободивший ее и многих-многих представителей бывшей советской интеллигенции от множества запретов, которые унижали наше человеческое достоинство.

Во всей этой истории с законом о люстрации не ясно самое главное – «А судьи кто?» Этого я не мог понять во время слушания дела о КПСС в Конституционном суде. Этого я не могу понять и сейчас. Почему лидеры и идеологи «Демократической России», многие из которых открыто заявляли о своей приверженности марксизму и уважении к ленинской гвардии, будут иметь право преподавать в новой антикоммунистической России, а убежденные антикоммунисты, засидевшиеся, к примеру, в сельхозотделе ЦК КПСС, этого права будут лишены?

Нет, я ни в коем случае не имею ничего против марксистских убеждений многих основателей «Демократической России». Напротив, может только уважение вызвать честность и последовательность Гавриила Попова, который и в наши антикоммунистические времена ссылался на Ленина и писал о том, что во время революции и переломных эпох нет места старым законам, что революции имеют собственные законы. Ценю честность и порядочность героя и кумира «Демократической России» Егора Гайдара, который защищает честь и достоинство своего красного деда и полагает, что он, как большевик, правильно ответил на вызов своей революционной эпохи. Я только, убей меня Бог, не могу понять, с помощью каких критериев «Демократическая Россия» будет отличать тех, кто, как пишет Галина Старовойтова, сумел «очиститься» от темных пятен своей истории, от тех, кто на это не способен. Я не могу понять, почему создатели «Демократической России», многие из которых еще до перестройки были номенклатурой ЦК КПСС, являются «чистыми», а заштатный секретарь захудалого сельского райкома партии, всю жизнь составляющий сводки о ходе уборки урожая, будет «нечистым». Пишу об этом только потому, что верю, что и Гавриил Попов, и другие создатели «Демократической России» выскажут свое негативное отношение к решениям ее III съезда.

Но пока что мне не трудно доказать, что если бы нынешнему идеологическому активу «Демократической России» поручили бы проводить в жизнь принцип люстрации, то это бы был суд истинных марксистов над отступниками от коммунистической веры. Парадокс всей нынешней политической ситуации состоит в том, что, как правило, бывшие аппаратчики оказались на поверку куда более белыми, чем те, кто пытается их сейчас подвергнуть остракизму за пособничество коммунизму. Сам факт выдвижения «Демократической Россией» инициативы люстрации еще раз подтверждает  общеизвестный факт, что она была и остается партией гражданской войны, партией вражды и непримиримости. В соответствии с подлинным марксистским мировоззрением инициаторов люстрации их «классовый враг», то есть «аппаратчики», «директорский корпус», «представители военно-промышленного комплекса» по определению не способны к диалогу, к прозрению, к моральному совершенствованию. В соответствии с марксистским мировоззрением идеологов «Демократической России» только путем насилия, принуждения можно нейтрализовать их политического противника.

Да, лидеры «Демократической России», в отличие от своих главных оппонентов, я имею в виду прежде всего наших неопочвенников, как правило, не позволяют себе открыто декларировать негативное отношение к праву, закону, к правам и свободам личности. Но если ориентироваться не на слова, а на реальную политику, на действия, то не трудно обнаружить, что и она является в этом смысле традиционной русской, почвеннической партией, и она не связывает большие надежды с правом и демократическими процедурами. «Демократическая Россия» любила народное волеизъявление только тогда, когда имела полные гарантии победы, когда народ шел за лозунгами ненависти и недоверия к власти. Но сейчас, когда ситуация меняется, когда популистские лозунги никого не соблазняют, отношение к народу у «Демократической России», прямо скажем, не лучшее. Былого доверия к нему уже нет. Сейчас ставка больше делается на президентское правление, на «демократическую диктатуру». И совсем не случайно выборы в органы местной власти задержались уже на полтора года. Совсем не случайно «Демократическая Россия» после распада СССР не пошла на новые выборы президента и парламента, как было во всех бывших советских республиках. «Демократическая Россия» очень любила парламент, когда он проводил ее идеи, был послушным. Тогда все забыли о том, что в нем много бывших аппаратчиков. Но сейчас, когда и парламент и «демократический Русланчик» совсем отбились от рук, иначе как «реакционным» и «консервативным» его не называют. И только потому, что значительная часть парламента, включая и многих демократов, иначе понимают национально-государственные интересы России, чем инициаторы нынешнего закона о люстрации.

Я высоко ценю несомненные заслуги «Демократической России», как наследницы МДГ в парламенте в деле пробуждения России от политического сна, стимулировании демократии, чувства свободной личности. Но я не вижу достаточно оснований считать ее совестью нации и давать ей право судьи, вершителя судеб страны. Не имеет «Демократическая Россия» права выдвигать инициативы, подобные закону о люстрации.

Настаивать в России на люстрации «красных» имели право только те, кто с оружием в руках, рискуя собственной жизнью, боролись с большевизмом. Если бы случилось чудо, и Деникин, Врангель в конце концов победили, восстановили в России законную власть, то тогда им и карты в руки. Хотя уже в начале тридцатых годов многие идеологи белого движения в своих утопиях о будущей некоммунистической России писали об опасности повторения опыта большевиков, восстановлении института «лишенства». Белые были куда больше национальной партией, чем нынешние гонители красных. Согласен. Если бы Галина Старовойтова организовала до перестройки революционную партию и свергла бы коммунистический режим, то тогда ей и карты в руки. Но этого не произошло. Как хорошо сказал Юрий Афанасьев, до перестройки многие из нас были в полном дерьме.

Но у нас не может быть судей, ибо у нас нет победителей. У нас есть только проигравшая, упустившая свой исторический шанс Россия. У жертв и мучеников КГБ нет ни сил и, как видно, нет желания заявить о своих законных правах. А у остальных этих прав просто нет.

Мне лично понятно, почему идеологи люстрации идут сознательно на некорректное сравнение поражения Гитлера с победой перестройки Горбачева. Такая подмена понятий позволяет им представить себя в качестве освободителей, в качестве тех же американцев и англичан, которые чистили «нечистые» немецкие души от нечистых сторон немецкой истории. Но я еще раз повторяю, не считаю такие претензии обоснованными. Нынешняя драма «Демократической России» состоит не только в том, что она недостаточно демократична, но и в том, что она недостаточно контрреволюционна.

«Демократическая Россия» не может судить аппарат, ибо она по происхождению является аппаратной партией. Она возникла в результате инициатив архитекторов перестройки, в результате решений XIX партийной конференции. Не будь этих инициатив, не будь всех завоеваний гласности, подавляющее большинство тех, кто сегодня проголосовал за закон о люстрации на III съезде «Демократической России» так бы и остался правоверным советским интеллигентом.

Я думаю, что польза от обсуждения проекта закона о люстрации только в том, что она заставляет, наконец, начать серьезный разговор о состоянии и перспективах нынешней «Демократической России». Пора демократии для политиков и политической карьеры, наверное, уже кончается. Мы на пороге эры демократии для людей.

«Московские новости», 5 марта 1993 г.

Comments are closed.