Прокрустово ложе для преемника

Рубрика: "АНАЛИЗ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИТУАЦИИ", автор: Александр Ципко, 14-01-2010

Всё дело в том, что в этом сценарии передачи власти от Путина к преемнику не учитывается главное, а именно – проснувшееся достоинство народа российского

Некоторые российские социологи в последнее время утверждают, что наш народ, так называемое путинское большинство, проголосует на грядущих президентских выборах за любого кандидата, на которого Владимир Владимирович укажет пальцем. Как говорит по этому поводу политолог Сергей Марков: «Моральный авторитет Путина и без «рычагов власти» будет подобен неиссякаемому роднику политической энергии, он будет вести и к главенству над теми, кто «будет выдвигать кандидатов в президенты», и к духовному руководству «парламентским большинством», и он будет проявлять себя в руководстве «пулом российских корпораций».
Но такие суждения, ласкающие ухо президента, на самом деле не только ошибочны, но и опасны. Опасны и для страны, и для морального авторитета Путина, которым он сейчас, несомненно, обладает. Кстати, все эти декларации о неиссякаемом моральном авторитете Путина на все времена и даже при отсутствии у него «рычагов власти» есть не что иное, как элементарная борьба за власть в России, как попытка монополизации подобного рода политологами самого механизма преемственности власти.
Всё дело в том, что в этом сценарии передачи власти от Путина к преемнику не учитывается главное, а именно – проснувшееся достоинство народа российского. Справедливости ради надо отметить, что, к примеру, у народов нашего Северного Кавказа это достоинство никогда и не «засыпало». И, кстати, с этим кавказским достоинством надо считаться и в процессе передачи власти. Мы живём не только в христианской, но и в мусульманской стране. А у мусульман свои, особые требования к лидеру. И с этим обстоятельством также необходимо считаться при выработке сценария на выборный цикл 2007–2008 годов.
Стоит Путину назвать преемником политика, который с точки зрения народа «не похож на президента России», тогда посыплется и нынешний моральный авторитет самого Путина. Моральный авторитет потому и является моральным, что ежедневно подвергается проверке. Легко поддерживать моральный авторитет умерших политиков. А живым, тем более действующим политикам надо быть начеку каждую минуту. Тут в мгновение ока можно потерять то, что создавалось годами. И тогда, если выбор Путина народу не понравится, произойдёт худшее. Путин, не посчитавшийся с достоинством народа, начнёт терять свой нынешний авторитет, а его не принятый страной преемник (или преемники) окажется в полной пустоте. И тогда у всех врагов Путина действительно появится шанс для реванша. Так, недавно в прямом эфире на «Эхо Москвы» Ирина Хакамада призналась, что вошла в команду Михаила Касьянова только в надежде именно на ошибочный выбор преемника. Если народ, говорила она, воспримет выбор Путина как посягательство на его достоинство, то он, народ, назло власти, назло Путину пойдёт голосовать за оппозиционера Касьянова. И тогда, как говорила Ирина Хакамада, наши будущие президентские выборы действительно приобретут демократический характер.
Последнее время я много езжу по России, общаюсь с разными людьми, не говоря уже про общение со своими слушателями на открытых публичных лекциях, и могу сказать, что суждения нашего «простого» народа, суждения провинциальной России об угрозах и рисках выборного цикла 2007–2008 гг. выглядят куда более зрелыми и ответственными, чем суждения на эту же тему наших ангажированных социологов и политологов. Сама механика, согласно которой рейтинг кандидата в президенты будет зависеть от частоты появления на телеэкране, уже сейчас может быть подвергнута сомнению. Не надо забывать, что подавляющая часть студенческой молодёжи, особенно гуманитарии, сегодня с недоверием и повышенным критицизмом воспринимает официальную пропаганду, например новостные программы первого и второго телеканалов. Люди в массе с опаской наблюдают за начавшейся кампанией по раскручиванию «преемников». Правда, при этом многие сохраняют надежду, что всё это не всерьёз, что всё это «пробные шары», что на самом деле Путин не уйдёт. Даже те, кто все эти годы рукоплескал Путину, встречал «на ура» любую его инициативу, теперь, накануне выборного цикла 2007–2008 годов, с какой-то настороженностью, опаской начали следить за каждым его шагом.
Слушатели на моих лекциях в подавляющем большинстве ничего не хотят слышать обо всех этих «преемниках», и при этом во всех аудиториях – и в студенческой, и среди активистов «Единой России» – всегда задаётся один и тот же вопрос: «А каковы гарантии, что преемник Путина сохранит его нынешний курс на возрождение великой и сильной России?»
Может быть, те, кто обещает Путину сохранить его национальное лидерство даже после ухода из Кремля, знают нечто такое обо всех этих гарантиях, чего не знаю я. Но правда состоит в том, что народ пока что не видит этих гарантий, а только вымученную до тошноты, почти советскую пропаганду национальных проектов. А потому его одолевают страхи и мысли о вполне возможных катаклизмах после 2008 года.
Я, честно говоря, тоже не знаю, кто из команды Путина мог бы сегодня быть «похож на будущего президента». Вообще в нашей сложившейся после 1993 года политической системе очень многое от «русской рулетки». Тот, кто сегодня «похож на будущего президента», может не попасть в спектр народных ожиданий весной 2008 года и наоборот. У нас всё так быстро меняется. Помните, в начале 99-го был очень «похож на будущего президента» Евгений Примаков, а уже через год страна дружно проголосовала за Владимира Путина.
Понятно, что власть в России нельзя доверять воле случая, тем более сегодня, когда мы выходим из глубочайшего кризиса. Вопрос о преемственности власти на нынешнем этапе восстановления российской государственности, на этапе выхода из очередной русской смуты приобретает судьбоносный характер. Тут нет места ни для «левого», ни для «правого» реванша. А тем более нет места для игроков в национал-популизм. С этим согласна подавляющая часть российских избирателей.
Но всё же одновременно нельзя ни в коем случае допустить, чтобы преемник Путина воспринимался как личность, случайно оказавшаяся на вершине российской власти. Всё же по традиции верховная власть в России воспринимается как ценность особого, исключительного рода. И людям очень хочется, чтобы она доставалась личностям исключительным, с редкими человеческими качествами.

Люди хотят, чтобы возможный лидер страны заслужил эту власть особым, упорным, многолетним трудом. Надо учитывать и то, что успешный Путин за шесть лет своей «любимой работы» резко поднял планку прохождения в президенты. Власть – это одновременно иерархия, последовательность восхождения к её высотам, а власть, разрушающая иерархию, – это не власть, а её погибель.
В противном случае даже если нашим «всемогущим» политтехнологам удастся провести во власть человека, который с российской точки зрения совсем не «похож на президента», то и без того низкое доверие к власти, о котором, кстати, говорил Путин в своём последнем Послании к Федеральному собранию, может просто исчезнуть. И тогда вместо собирания всё ещё распылённого российского общества мы ускорим его атомизацию. Выборы 2007–2008 годов решают куда более сложные задачи, чем просто сохранение власти для нынешней команды президента. В эти годы Россия пройдёт проверку на свою состоятельность как национальное государство. И тут очень многое зависит от вменяемости, ответственности и порядочности нынешней политической элиты.
Возможно, Путин, к несчастью, утратил своё прежнее ироническое отношение и к самому себе, и к своей власти, и действительно поверил, что его и без рычагов власти будут воспринимать, согласно словам Глеба Павловского, как «духовного лидера нации». Но на самом деле даже сейчас, когда Путин находится действительно в зените своей славы и обладает всей полнотой власти, далеко не все его «подданные» воспринимают его слова как истину в последней инстанции.
Только один пример, имеющий прямое отношение к теме этой статьи. Сразу же, 25 октября вечером, по горячим следам «прямой линии» народа с президентом «Эхо Москвы» провело интерактивный опрос. Выясняли отношение слушателей к обещанию Путина, что он после того, как в 2008 году, согласно Конституции, оставит пост президента, всё же сохранит своё влияние на политическую жизнь и даже сумеет сделать то, что не сделал во время своего президентства, т.е. сократит удручающий разрыв между богатством немногих и нищетой большинства. И что же?! Вопреки мнению экспертов в студии, настаивающих на том, что якобы народ верит Путину, а значит – поверит и этому обещанию, 82 процента слушателей ответили «нет» на поставленный вопрос. Нельзя в России без рычагов власти существенно влиять на общественную жизнь и тем более сохранить во всей полноте тот авторитет, которым обладает сегодня Путин как президент. Так думает Россия. Рискну утверждать, что в этом реалистическом отношении к российской политике аудитория «Эха Москвы» ничем не отличается, скажем, от аудиторий «Маяка» и других радиостанций.
Тут важен не только ответ на поставленный вопрос, а комментарии к нему. Вот только некоторые отрывки из этих комментариев. Передаю, естественно, не дословно, а их логику.
Смешно говорить о каком-либо моральном авторитете личности в России, отметил один слушатель, когда «на самом деле нет общества как такового, нет того, что объединяло бы сегодня людей». В обществе, где все живут сегодняшним днём – и Путин на один день, пока он есть, пока в нём нуждаются, пока от него что-то зависит. А завтра люди будут жить в другой стране, другими заботами, и Путин неизбежно уйдёт на задний план вместе с прошедшим днём.
Когда человек у власти, тем более на вершине власти, то подданные стараются прежде всего видеть его сильные стороны, ибо достоинство их руководителя воспринимается как продолжение их собственных достоинств. Русскому человеку спокойнее, когда он уверен, что его нынешняя власть надёжна, что она находится в руках достойного человека. Теперь мы с чистой совестью говорим: «Путин умиротворил Чечню; Путин изгнал олигархов из Кремля; Путин заставил Запад снова считаться с Россией и т.д.». Но когда Путин останется без рычагов власти, когда он потеряет ореол «помазанника», «выборного самодержца», то взгляд его бывших подданных будет направлен в первую очередь не на то, что ему удалось, а на то, что он не сумел сделать, – на сохранившуюся коррупцию, на неудачи с так называемой монетизацией льгот, на дружбу с Абрамовичем и т.д.
Ждать объективности от нуждающихся людей, от страждущих, составляющих сегодня большинство населения, не приходится. Кто у нас в России сейчас боготворит Горбачёва за те реальные свободы, которые он дал народу, и прежде всего молодым: за свободу слова, свободу совести, право эмиграции и т.д.? Никто. А где гарантии, что при новом президенте люди смогут объективно оценить и все заслуги Путина в деле возрождения российской государственности?.. Кто-то из слушателей верно заметил, что достаточно какого-либо потрясения, связанного, к примеру, с очередным повышением квартплаты, и люди начнут вешать всех собак не столько на нового преемника, сколько на его создателя.

И здесь возникает главный вопрос, который заставил меня пойти против преемнического ветра, подвергнуть сомнению все эти красивые сказки о том, что в России можно, оставив власть, сохранить и прежний курс, и своё прежнее существенное влияние на жизнь в стране: а может, пока не поздно, пока ещё мы не наломали дров, не загонять себя в прокрустово ложе схемы преемничества и найти другой, более честный, более достойный и для страны, и для её народов способ сохранения курса на возрождение России?
Не надо, в конце концов, быть семи пядей во лбу, чтобы увидеть, что в 2008 году не получится то, что получилось 8 лет назад, что сейчас операция «преемник» в старом виде просто невоспроизводима. Тем более что Ельцин, в отличие от Путина, не претендовал на влияние и моральный авторитет после расставания с рычагами власти. Ельцину нужны были от преемника только гарантии безопасности для него лично и его семьи. А тут нам предлагают создать особую политическую систему, где наряду с разделением властей необходимо ещё создать равенство власти «с рычагами» и власти «без рычагов». Нельзя всерьёз относиться к озвученной во время прямой линии «новой модели преемничества», ибо она с самого начала предлагает исключение из правил, она предлагает то, чего никогда не было за тысячу лет российской истории.
Всегда в России источником авторитета руководителя страны была прежде всего исключительность его верховной, неделимой власти. Всегда сакральность власти питала авторитет руководства страны. И в этой сакрализации, мифологизации власти был заложен трезвый расчёт, ибо только верховная власть в состоянии сделать в России что-то реальное для людей, изменить их жизнь к лучшему. Авторитет в данном случае – как бы аванс от надежды, что новый руководитель использует верховную власть для блага людей. Кстати, в первые годы президентства Путина его популярность была ещё и проекцией этой вечной русской надежды на добрую волю нового самодержца. Все отношения между властью и народом в России выстраиваются по прямой линии, по линии патерналистских ожиданий, а потому так трудно до сих пор в эту русскую геометрию власти вмонтировать реальное разделение властей.
А механики операции «Преемник ‹ 2» хотят чуда. Хотят, чтобы Путин сохранил свой прежний авторитет и своё прежнее влияние на жизнь страны, лишившись сакральности верховной власти, то есть того, с помощью чего в России решаются все дела.
Я не знаю, как устроены мозги этих «механиков». Они или лукавят, водят нас за нос, или просто слепы. Даже в странах развитой демократии не бывает, чтобы в стране было два «главных». Тем более это невозможно в России. Если Путин действительно сохранит прежнее доверие народа, то не будет полного доверия народа к новой действующей власти. А для нынешней новой России, всё ещё выползающей из хаоса 90-х, подобная ситуация реального двоевластия смерти подобна. Не будет никакой дисциплины и порядка в России, где верховная власть передана тому, кто нуждается в опеке со стороны «бывшего», кто обрекает себя на роль «ученика», «верного соратника». Надо понимать, что Россия была и остаётся евразийской страной, что здесь, особенно в мусульманских республиках, никто не будет воспринимать «ученика» в роли руководителя, никто не будет воспринимать всерьёз президента, который постоянно оглядывается на «учителя», на его «моральный авторитет». Путину потому и простили быстро его «преемничество», что он сразу же перестал оглядываться на Ельцина и начал проводить свою собственную кадровую политику.
Само желание повторить снова, в чистом виде операцию «Преемник» образца 1999–2000 годов отдаёт утопизмом, надеждой на невозможное. Об этом уже было сказано десятки раз, в том числе и автором этой статьи. Но без повторения здесь не обойтись. Операция «Преемник» в конце 99-го не привела к хаосу, ибо мы шли от худшего к лучшему, ибо власть тогда переходила от анемичного, потерявшего доверие населения Ельцина к зрелому и энергичному Путину. Который, кстати, к тому времени взял на себя ответственность за вторую чеченскую войну и который ко времени отставки Ельцина уже отмыл Россию от позора Хасавюрта. Тут сыграли свою роль и государственническая закваска бывшего сотрудника КГБ, и огромный запрос населения на перемену власти.
Но сейчас, на пороге ожидаемой в соответствии с Конституцией смены власти в 2008-м, ситуация, по сравнению с 1999 годом, отличается коренным образом. Вместо желания перемен наверху мы имеем всеобщий народный страх перед планируемой сменой власти. Сегодня мы идём не от худшего к лучшему, а от устоявшегося к неопределённому, неизвестному. И такие страхи населения вполне обоснованны. Тогда власть переходила от слабого к тому, кто уже действительно заявил о своей силе. Теперь по необходимости, независимо от личных качеств преемника, власть будет переходить от того, который доказал уже, что он сильный, к тому, который себя ещё ничем особенным не проявил. Это объективная реальность, и тут нет виноватых.
Надо видеть всю правду и весь драматизм грядущих политических событий.
В результате может случиться то, чего все больше всего боятся. Сильный Путин, передающий власть априори более слабому преемнику, может потерять доверие к себе, причём преемник здесь ничего не обретёт. И тогда всё, что строил Путин все свои восемь президентских лет, может, не дай бог, посыпаться. Потому что нынешняя стабильность, с трудом восстановленная государственная дисциплина и даже спокойствие «недовольных» держится на власти Путина, даже на простой привычке к нему. А при изменении ситуации может измениться и морально-психологическая обстановка в стране. При уходящем президенте и «Единая Россия» превратится в уходящую партию, потерявшую свой стержень. Как только Путин назовёт своего преемника и отход Владимира Владимировича от власти станет реальностью, воспрянут духом сепаратисты в Чечне и Дагестане. Боюсь, что у силовиков в это переходное время, когда и их судьба становится подвешенной, не будет ни нынешней воли, ни нынешнего желания пресекать вылазки боевиков.
Не знаю, зачем Путин и его команда ломятся в тесную дверь «преемничества», когда рядом есть открытая, широкая дверь, в которую могут пройти сразу все интересы, и прежде всего национальные. Ведь если, как говорит Путин, ему нравится нынешняя работа, то ведь на самом деле ничто не мешает ему и продолжить дело, которое он умеет делать, и сохранить Конституцию, более того, даже дать толчок развитию демократии.

Соединить все эти вызовы и интересы одновременно можно путём простой перемены названия высшей государственной должности в России. Не надо Путину избираться на третий срок президентом, не надо нарушать Конституцию. Ему надо первый раз победить на выборах в Думу в 2007 году как руководителю обновлённой «Единой России» и сформировать под себя правительство парламентского большинства. А будущему президенту надо действительно оставить роль гаранта Конституции, морального авторитета и т.д.
Ведь основной закон не мешает Путину превратиться из нынешнего опекуна «Единой России» в её реального лидера, использовать свой нынешний высокий авторитет для её победы на думских выборах 2007 года и, наконец, опираясь на думское большинство, сформировать ответственное и полновластное правительство. И, опираясь на это правительство, на новое доверие, Путин вполне может продолжать свой государственнический курс. Никто, даже страны Запада, не будет против, если Путин и после 2008 года сохранит за собой всю полноту власти, но только в новой роли, как руководитель партии, победившей на свободных, демократических выборах.
Тут не нужна никакая революция. Ведь для превращения России из президентской в парламентско-президентскую республику не надо ни референдума, ни какой-либо кардинальной конституционной революции. Для этого достаточно существующим думским большинством внести некоторые коррективы в несколько статей Конституции.

Рано или поздно нам всё равно надо преодолеть кричащее противоречие нашей политической системы. С одной стороны, у нас якобы и партии есть, и парламентские выборы проводятся, а на самом деле всё это не имеет никакого отношения к вопросу о реальной власти. Партийный фактор у нас не играет никакой роли – ни на выборах президента, ни при формировании правительства, ни при формировании Совета Федерации. Наша так называемая правящая партия – «Единая Россия» – сегодня не оказывает ни малейшего влияния на вопрос о преемнике. А при новой системе формирования высшей власти мы сможем преодолеть все её нынешние слабости. Не надо мистифицировать слово «президент». У нас до 1989 года, до неудачных экспериментов Горбачёва, президентской власти вообще не было. Кстати, Сталин выиграл Великую Отечественную войну в роли премьер-министра советского правительства. Да и реально Путин на самом деле был у нас не столько президент, сколько «главный премьер», ибо ни один существенный вопрос внутренней политики не решался без него.
Понятно, что на подобный шаг со сменой принципа формирования высшей власти надо решаться уже сейчас, объявив и России, и миру о намечаемых изменениях в нашей политической системе. Никто не сможет в данном случае обвинить Путина в узурпации власти, ибо он через думские выборы обретёт новую легитимность, на этот раз как руководитель правящей партии. Кстати, только при таком сценарии развития будет спасена и «Единая Россия».
Конечно, сегодня Путин обладает и всей полнотой власти, и всей полнотой доверия, которое он честно заработал. Ему самому решать, как будет осуществляться преемственность власти в 2008 году, или вообще пока мы обойдёмся без этой преемственности. Хотя, на мой взгляд, нет никакой нужды – ни политической, ни правовой – загонять себя и страну в прокрустово ложе готовящейся операции «Преемник № 2».
Хочу в заключение выразить надежду многих сторонников Путина, что и на этот раз, принимая решение о судьбоносном 2008 годе, он поставит во главу угла национально-государственные интересы России.

ЛГ, № 46, 15 – 21 ноября 2006 г.

Comments are closed.